Скандал вокруг когда‑то образцовой семьи Бекхэмов разрастается с новой силой. Старший сын Дэвида и Виктории, 24‑летний Бруклин, публично обвинил родителей в давлении, манипуляциях и лицемерии, фактически назвав их токсичными и одержимыми собственным медийным образом.
Отправной точкой конфликта стала свадьба Бруклина с актрисой Николой Пельтц, дочерью миллиардера, состоявшаяся в 2022 году. Брак, который должен был стать красивой светской сказкой, превратился в затянувшуюся семейную драму. По словам Бруклина, родители с самого начала были недовольны его выбором и пытались контролировать не только подготовку к торжеству, но и его дальнейшую жизнь.
По версии старшего наследника клана Бекхэмов, Дэвид и Виктория годами выстраивали глянцевый образ «идеальной семьи» и не собирались мириться с тем, что реальность разрушает этот тщательно отрежиссированный фасад. Он утверждает, что с детства был частью проекта под названием «Beckham» — с обязательными постановочными семейными кадрами, тщательно продуманными выходами в свет и демонстративной «семейной идиллией» для публики.
В своем длинном обращении Бруклин написал, что впервые решился открыто защищать себя и жену от давления родителей. По его словам, Дэвид и Виктория якобы через прессу распространяли о них искажённую информацию, чтобы сохранить за собой контроль над нарративом и не позволить их истории испортить репутацию бренда. Он заявил, что отныне не собирается мириться ни с попытками контроля, ни с манипуляциями.
Отдельный блок обвинений касается подготовки к свадьбе. Бруклин утверждает, что его мать в последний момент отказалась шить свадебное платье для Николы, хотя та, по его словам, искренне радовалась возможности выйти замуж в наряде от будущей свекрови‑дизайнера. В результате невесте якобы пришлось в спешке искать другое платье. Это решение Бруклин воспринимает не как деловой шаг, а как демонстративный отказ от поддержки.
Еще более серьезным эпизодом он называет попытку родителей добиться от него отказа от прав на собственное имя. По словам Бруклина, за несколько недель до свадьбы родители якобы настойчиво склоняли его подписать документы, которые затронули бы не только его самого, но и будущих детей. Подписание, по этой версии, нужно было провести до церемонии, чтобы условия сделки вступили в силу. Когда он отказался, это якобы отразилось на финансовых выплатах и навсегда изменило отношение Дэвида и Виктории к нему.
Бруклин также вспоминает, как во время подготовки к торжеству его мать якобы назвала его «злым» из‑за того, что он с Никола решил посадить за их главный стол няню Сандру и бабушку невесты — двух женщин, которые пришли без пар. Родители же, по его словам, имели отдельные почетные столы рядом, но требовали полного приоритета в рассадке и сценарии вечера.
Самые болезненные воспоминания связаны с уже самим днем свадьбы. В ночь перед церемонией, утверждает Бруклин, кто‑то из его родственников заявил ему, что Никола «не кровь» и «не семья». А во время праздника, по его словам, был сорван первый танец жениха и невесты. Вместо заранее подготовленного романтического момента с Николой на сцену, куда его вызвал Марк Энтони, к нему вышла мать, и танцевала с ним так, что он почувствовал себя максимально неловко и униженно перед 500 гостями.
По признанию Бруклина, после этого у него остались не воспоминания о счастье и важном дне, а ощущение тревоги, стыда и желания переписать эту историю — вплоть до идеи обновить свадебные клятвы и создать новые, «чистые» воспоминания, не связанные с унижением.
Отдельная линия его обвинений касается вмешательства Виктории в его личную жизнь еще до брака с Николой. Он утверждает, что мать неоднократно заводила в их пространство женщин из его прошлого, создавая неловкие ситуации, от которых страдали и он, и невеста. По его мнению, мотив этих приглашений был очевиден — вызвать максимальный дискомфорт и подорвать их отношения.
Не осталось без внимания и поведение Дэвида. После свадьбы, когда конфликт только усилился, Бруклин и Никола все же прилетели в Лондон на юбилей отца. По словам Бруклина, они провели неделю фактически «в изоляции» в номере отеля, пытаясь организовать личную встречу с Дэвидом. Однако, как он утверждает, отец соглашался на общение лишь в формате большого торжества с прессой и многочисленными гостями.
Единственная возможность увидеться, по его словам, была предложена при условии, что Николу на встречу не пригласят. Для Бруклина это стало символическим «пощечиной» и очередным подтверждением того, что личные границы и чувства сына для родителей стоят ниже, чем удобная картинка и контроль над происходящим.
Кульминацией стало то, что, по утверждению Бруклина, он заблокировал родителей и брата в социальных сетях, а Никола удалилa совместные фотографии со всей семьёй Бекхэмов. В прошлом году супруги проигнорировали 50‑летие Дэвида, а на прошлой неделе Бруклин якобы официально уведомил родителей, что отныне общаться с ним они могут только через его адвоката. Это уже не бытовой конфликт, а разрыв, переведенный в юридическую плоскость.
В своем послании Бруклин обрисовал и более общую картину: как он видит ценности семьи, в которой вырос. По его словам, в доме Бекхэмов на первом месте всегда стоял бренд и рекламные контракты. Внутрисемейную «любовь» он описывает как зависящую от того, насколько активно ты участвуешь в поддержании публичного образа: выкладываешь ли правильные фото, выходишь ли в нужный момент на светские мероприятия, соглашаешься ли подстраивать жизнь под медиаплан.
Он утверждает, что в такой системе ценностей искренние чувства подменяются картинкой, а любое несогласие воспринимается как угроза общему делу. И добавляет, что именно это нежелание больше быть «управляемым элементом бренда» стало ключевой причиной, почему он отдалился от семьи.
История Бекхэмов наглядно показывает, как тяжело детям звездных родителей выстраивать собственную идентичность. Когда фамилия превращается в многомиллионный бренд, каждый шаг наследников рассматривается не как личный выбор, а как часть корпоративной стратегии. Любой брак, профессия, даже стиль общения в интернете в таких семьях оказываются под микроскопом пиар‑консультантов и штатных юристов.
В подобных условиях дети нередко чувствуют себя не людьми, а активами. Они обязаны соответствовать ожиданиям, уживаться с навязанными нарративами и молчать, если реальность не совпадает с созданным образом. Попытка выйти из этого сценария почти всегда оборачивается скандалом — так, как это происходит сейчас с Бруклином.
Такие конфликты наносят удар не только по репутации звезд, но и по психике всех участников. С одной стороны, родители, привыкшие опираться на команду пиарщиков, часто воспринимают публичное «обличение» как предательство, забывая, что для ребенка это может быть единственным способом заявить о своем праве на собственную жизнь. С другой — сами дети рискуют стать объектами хейта и насмешек, ведь у публики до сих пор силен стереотип, что «богатым не на что жаловаться».
Важно понимать и мотивы самого Бруклина. С его слов, он не стремится «помириться любой ценой» и не хочет возвращаться к прежней модели отношений, где всем управляют родители. Его позиция звучит жестко: он подчеркивает, что впервые в жизни отстаивает себя и свой брак, даже если это означает разрыв с родной семьей. Для многих это выглядит как бунт «золотого мальчика», но сам он подает это как взросление и выход из зависимости.
С другой стороны, у истории наверняка есть и другая версия — та, которую озвучили или могут озвучить Дэвид и Виктория. Любой подобный конфликт многослоен: за словами о «меркантильности» и «контроле» часто скрываются страхи родителей потерять влияние, тревога за репутацию, а иногда и элементарное непонимание выбора ребенка. Без их точки зрения картина остается однобокой, но это не отменяет того, что голос взрослого сына впервые прозвучал так громко и категорично.
Скандал вокруг Бекхэмов поднимает и более общую тему — границы между личным и публичным в эпоху соцсетей. Когда семья сама годами превращала свою жизнь в сериал для миллионов подписчиков, неудивительно, что и внутренний конфликт вышел в тот же публичный формат. Разница лишь в том, что теперь сценарий пишет не команда бренда, а сын, решивший избавиться от роли послушного персонажа.
К чему приведет этот разрыв — предсказать сложно. Учитывая масштабы имени Бекхэм, история вряд ли затихнет быстро. Возможно, стороны попытаются уладить конфликт в частном порядке, а может, раскол станет только глубже и приведет к новым публичным заявлениям и даже юридическим разбирательствам. Но очевидно одно: образ «идеальной звездной семьи», который много лет продавали публике, окончательно дал трещину.
Сегодня эта история воспринимается не только как очередной светский скандал, но и как симптом: дети медийных кланов больше не готовы молча играть навязанные роли. Даже если за их спиной стоит один из самых узнаваемых брендов в мире, они требуют права на собственный голос — включая право назвать токсичным то, что для остальных выглядит идеальной картинкой в Инстаграме.