Фигурное катание живет четырехлетними циклами, и нынешний предолимпийский сезон должен был стать для лидеров сборной проверкой готовности к решающим стартам. Но вместо укрепления статуса Александр Галлямов неожиданно превратился в символ разочарования года. И речь не только о снижении результатов — куда болезненнее наблюдать, как меняется его поведение, отношение к партнерше и к самому виду спорта. Особенно горько осознавать, что подобный кризис переживает действующий чемпион мира и Европы.
Еще в феврале казалось, что дуэт Мишина/Галлямов идет практически безошибочной траекторией. Финал Гран-при России стал демонстрацией их полного доминирования: уверенные победы, высокий уровень катания, идеально отлаженные поддержки и выбросы, впечатляющая синхронность. Пара выглядела как отрепетированный до автоматизма механизм, где каждый элемент подконтролен и доведен до максимума. Конкуренты оставались позади, а их давние соперники Александра Бойкова и Дмитрий Козловский не просто уступали — они еще и потеряли позицию, пропустив вперед более молодой, но набирающий стабильность дуэт.
На этом фоне статус Мишиной и Галлямова казался незыблемым. Их воспринимали как первую пару не только России, но и мира, способную в любой момент подтвердить свое лидерство. Но фигурное катание жестоко к тем, кто хоть на мгновение теряет контроль над ситуацией. Весна принесла событие, которое стало отправной точкой затяжного кризиса. Романтичная картинка выездного шоу на Байкале, красивый лед, природа, медийный антураж — все это в реальности обернулось тяжелой травмой для лучшего парника страны.
То, что сначала подавалось как «легкий порез ноги» и «микроповреждение», впоследствии оказалось серьезной травмой, требующей длительной реабилитации. Долгое время ни сам Галлямов, ни тренеры, ни функционеры не спешили раскрывать масштабы произошедшего. Официальная линия сводилась к расплывчатым формулировкам о вынужденной паузе, усталости, профилактике. Лишь позже стало известно, что Александр несколько месяцев фактически заново учился нормально ходить, а о полноценных тренировках речи не шло. В это время Анастасия Мишина в одиночку поддерживала форму, держала себя в тонусе и, по сути, ждала, пока партнер вернется к хотя бы минимально приемлемому уровню готовности.
На фоне физического кризиса последовал еще один удар — отказ в допуске к Олимпийским играм в Милане. Для спортсменов такого уровня олимпийский турнир — главная цель, ради которой выстраивается весь цикл. Потеря этой перспективы ударила по мотивации обоих, но каждый пережил это по-своему. Мишина, судя по всему, сделала выбор в пользу работы: она продолжила тренироваться, адаптироваться, искать новые смыслы в текущем сезоне. Галлямов же, похоже, внутренне надломился. Когда идея Олимпиады перестает быть ориентиром, поддерживать дисциплину и сосредоточенность становится куда сложнее — особенно если параллельно ты борешься с последствиями травмы.
Осень показала, что восстановление идет тяжело и неровно. Впервые за долгие годы на стартах стало очевидно: Мишина/Галлямов больше не выглядят недосягаемыми. Ошибки, прежде всего на поддержках — том самом элементе, который требует предельного доверия и ощущения единого целого в паре, — начали повторяться систематически. То, что раньше казалось немыслимым для этой дуэты, превратилось в тревожную норму. К нестабильности физической добавился психологический надлом: вместо того чтобы объединиться перед лицом трудностей, пара все чаще демонстрировала разобщенность.
Особенно заметно это стало в моменты, когда камеры фиксируют эмоциональное состояние спортсменов — в зоне kiss and cry. На двух этапах Гран-при реакция Александра после неудачных прокатов оказалась, мягко говоря, далека от образца поддержки партнера. Вместо конструктивного диалога, попыток приободрить или хотя бы сохранить нейтралитет зрители видели холод, раздражение и демонстративное недовольство. Такой контраст с прежним образом надежного и внимательного партнера был слишком разительным, чтобы его не заметить.
От фигуриста уровня чемпиона мира ожидают обратного: умения брать ответственность на себя, защищать партнершу, объединять усилия, а не искать виноватых вокруг. Но создавалось впечатление, что Галлямов все больше замыкается на собственных переживаниях и предъявляет претензии всем, кроме самого себя. Падения, недокруты, сбои на поддержках воспринимались им как нечто несправедливое по отношению к нему, а не как логичное следствие недовосстановленности и изменений в общем уровне конкуренции.
Между тем важно понимать: спорт не стоит на месте. Проблема Мишиной и Галлямова — не только в их собственном регрессе, но и в том, что конкуренты за это время шагнули вперед. Бойкова/Козловский упорно продолжают работать над четверным выбросом, стараясь закрепиться в роли пары, которая рискует, усложняет контент и задает новые стандарты. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков после вынужденного перерыва из-за травмы вернулись так мощно, что уже успели обойти Мишину и Галлямова по результатам на отдельных стартах и дважды взять бронзу чемпионата страны. И все это на фоне того, что некогда «непоколебимые» лидеры буксуют и в технике, и в составляющей партнерского взаимодействия.
Чемпионат России в Санкт-Петербурге стал своего рода точкой кипения. Проигрыш золота принципиальным соперникам — Бойковой и Козловскому — всегда болезненен, но в этот раз он обнажил не только функциональные, но и глубинные психологические проблемы. Ошибки Александра в решающие моменты, неуверенность на поддержках, отсутствие той четкости и надежности, благодаря которым пара когда-то завоевывала титулы, вызывали недоумение. Вместо мобилизации и собранности в главах прокатов читались усталость и внутренняя растерянность.
Но еще больше вопросов возникло после выступлений — по реакции фигуриста. Впечатление было таким, словно Галлямов не готов признать факт: сегодня они уже не «по умолчанию» лучшие. Словно вина за поражение лежит где угодно — на судействе, обстоятельствах, давлении, ожиданиях, но только не на том, что за время травмы и психологического надлома другие просто сделали шаг вперед. При этом Мишина, несмотря на стресс, выглядела заметно сдержаннее, пыталась держать удар и не выносить эмоции на публику.
Справедливо задать вопрос: оправдывает ли травма на Байкале нынешнее состояние Галлямова? Физически — возможно, отчасти. Долгое восстановление, потеря ритма, страх повторного повреждения — все это объективные факторы, которые могут сказаться на технике и уверенности. Но они никак не оправдывают изменение отношения к партнерше и к общему делу. Чем выше статус спортсмена, тем больше от него ждут не только в протоколах, но и в поведении, в умении держать удар и сохранять уважение к тем, кто рядом.
Сегодняшний образ Галлямова вошел в противоречие с тем, как его воспринимали болельщики и специалисты еще совсем недавно. Из «эталона надежности» он превратился в фигуриста, за которого неловко не только из-за сорванных элементов, но и из-за того, как он ведет себя в кадре после прокатов. Разочарование здесь связано не с потерей формы как таковой — с этим сталкиваются все — а с тем, что вместе с результатами словно растворились и прежняя зрелость, и партнерская ответственность.
При этом у ситуации все еще есть обратимая сторона. Карьера в фигурном катании — это не только взлеты, но и затяжные кризисы, через которые проходят даже легенды. Кризис можно использовать как шанс для переосмысления себя. Галлямову необходимо честно признать, что травма и Олимпиада — не единственные причины нынешнего положения дел. Пока он не начнет воспринимать Мишину не как удобный «фундамент», обязанную выдерживать все удары, а как равноправную часть дуэта, в котором каждый отвечает и за технический, и за эмоциональный аспект, переломить тенденцию будет сложно.
Для болельщиков особенно обидно видеть, как ломается не техника, а образ чемпиона. От ведущих спортсменов ждут, что именно они станут примером, как достойно переживать поражения, как относиться к партнеру в тяжелые моменты, как вести себя, когда мир вокруг кажется несправедливым. В этом сезоне Александр эти ожидания не оправдывает. И разочарование адресовано не его прокатам, а его реакции на собственный спад.
Если смотреть вперед, то у дуэта все еще есть ресурсы для возвращения на вершину. Возраст, опыт, имена, статус — все это никуда не делось. Но для настоящего возрождения одного набора элементов недостаточно. Придется отказаться от роли «жертвы обстоятельств», признать вклад собственного характера и решений в происходящее и заново выстраивать партнерство как на льду, так и за его пределами. Травма на Байкале может объяснить паузу и технический провал, но она не может служить универсальным оправданием для охлаждения к партнерше, публичного раздражения и ухода от ответственности.
Печально видеть, как чемпион мира своими же руками разрушает образ, выстроенный годами. Но еще печальнее было бы, если бы он так и не сделал выводов. Пока у Мишиной и Галлямова есть время до следующего олимпийского цикла, чтобы решить — останутся ли они примером пары, которая умеет подниматься после падений, или войдут в историю как дуэт, сломавшийся не на льду, а внутри себя. Сегодня именно Александр — ключевая фигура в этом выборе. И именно поэтому разочарование им ощущается таким острым.