Тутберидзе о цене большого спорта, «избранных» детях и боли, к которой привыкают. А Двоеглазова — о взрослении, страхах и мечтах о простом счастье
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России открыто поговорила о том, что обычно остаётся за кадром: детство спортсмена, постоянный контроль, травмы, ощущение «избранности» и ответственность перед большим спортом. Вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова дополнила этот разговор своим очень честным монологом о переломе, страхе деградации, усталости и надежде на будущее.
«Ты — породистая собака»: детство под будильник в пять утра
Этери Тутберидзе вспомнила собственное детство в спорте и ту пропасть, которая возникает между обычными детьми и теми, кого каждый день приводят в каток.
Она рассказывала, как в детстве мама будила её в пять утра, чтобы успеть на тренировку. Обратный путь проходил мимо двора, где её ровесники радостно катались на качелях, бегали, кричали, играли в догонялки. В какой‑то момент это стало невыносимо обидно:
она подходила к маме с вопросом — почему у всех есть это «нормальное детство», а у неё нет?
В ответ мама привела образ, который Этери запомнила на всю жизнь: есть дворняги, которые носятся где хотят, а есть породистые собаки, которых выводят на поводке и за которыми следят. «Ты — породистая», — сказала мать. Ты не можешь просто так бегать по двору, как все.
Через такую, на первый взгляд жесткую, метафору ребёнку объясняли простую вещь: если ты уже попал в систему большого спорта, у тебя другая жизнь. И выбор «играть или не играть во дворе» тебе во многом уже сделали.
«Нет у них несчастного детства»: взгляд Тутберидзе на избранность
По словам Тутберидзе, общество привыкло жалеть юных спортсменов. С ранних лет вокруг звучат одни и те же фразы:
«Бедный ребёнок», «изнурительные тренировки», «нет детства».
Этери Георгиевна с этим категорически не согласна. Она уверена: попасть в большой спорт могут не все, а только те, кого можно назвать избранными. Это касается и фигурного катания, и художественной гимнастики, и других профессиональных видов. В её представлении это не наказание, а привилегия, дар, который даётся немногим.
Поэтому, считает она, спортсмены не должны воспринимать себя жертвами лишённого детства режима. Напротив, им стоит чувствовать свою исключительность и относиться к тому, что с ними происходит, как к особой миссии. В её системе координат ребёнок, занимающийся на высшем уровне, — человек, которому «сверху» дали шанс прожить жизнь иначе, чем большинству.
Борьба с телом: шоколадки, газировка и зеркало
Тутберидзе откровенно призналась, что тема веса и питания была болезненной для неё самой ещё в юности. В 18 лет она смотрела на себя в зеркало и не понимала, откуда берутся лишние объёмы, если она «почти не ест» и строго отслеживает, что себе позволяет.
Она вспоминает времена, когда в стране только начали появляться киоски с импортными сладостями: сникерсы, баунти, газированные напитки. Казалось бы, мелочь — «сейчас я ничего не съем, но куплю себе баночку колы и один батончик баунти». А потом — снова тяжёлый взгляд в зеркало и чувство, что каждое маленькое «послабление» тут же отражается на фигуре.
Этот эпизод подчёркивает, насколько рано в жизни спортсмена появляется жёсткий контроль за собственным телом и как формируется почти болезненное отношение к еде. Для фигуриста вопрос лишнего килограмма — не эстетика, а технические элементы, прыжки, скорость, а значит — карьера целиком.
Боль как фон: травма, которая не отпускает
Алиса Двоеглазова призналась, что до сих пор живёт с последствиями тяжёлой травмы 2023 года — перелома и трещины большеберцовой кости. По её словам, в какой‑то момент выбор сужается до одного: терпеть боль или сдаться.
Спортсменка подчёркивает, что полностью забыть о травме не получается: тело напоминает о себе на тренировках и после нагрузок. Внутри постоянно идёт торг: стоит ли продолжать через боль или пора остановиться? Но, когда речь идёт о большом спорте, вопрос «терпеть или нет» очень часто превращается в «терпеть — и точка».
«Болят у всех»: будни суставов и позвоночника
Её слова поддерживает и Дина Хуснутдинова, объясняя, что боль в суставах — практически обязательный спутник жизни профессионального спортсмена. Сложные многократные вращения и прыжки обрушивают на колени колоссальные нагрузки. Страдают не только коленные суставы, но и спина, и стопы.
Особенно тяжёлым днём она называет первую тренировку после выходного. Казалось бы, организм должен отдохнуть, но в реальности он словно «забывает» привычные перегрузки, и при возвращении к ним всё болит вдвойне. При этом, как ни парадоксально, к постоянной боли можно адаптироваться: когда определённая часть тела ноет годами, это ощущение перестаёт быть чем‑то исключительным и становится частью повседневности.
«Компенсаторные травмы»: когда тело сдаётся не сразу
Тутберидзе называет травмы у взрослых спортсменов, увы, нормой. Она объясняет, что есть не только острые повреждения — падения, разрывы, переломы, — но и так называемые компенсаторные травмы.
Это ситуации, когда человек не упал сегодня и не сорвал что‑то за один неудачный прокат. Он годами стирает хрящи в коленях, работает в режиме на пределе возможностей, и в какой‑то момент организм просто перестаёт выдерживать. Хрящи «сдаются» — и вернуть их невозможно.
С такими травмами, считает она, нужно учиться жить. Игнорировать боль, продолжать тренироваться, если цель — выйти на старт. Порой приходится прибегать к обезболивающим прямо перед прокатом, чтобы отработать программу до конца. Это цена за большие медали и серьёзные достижения, и, по убеждению Этери Георгиевны, спорт высших достижений не может даваться легко.
Внутренний конфликт: «я никому не обязана» против «должна соответствовать»
Алиса Двоеглазова рассказала о сложном психологическом противоречии, которое переживает не только она, но и многие спортсмены её уровня.
Она вспоминает разговоры с мамой: с одной стороны, внутри звучит протест — «я никому ничего не обязана, это моя жизнь, я могу делать то, что хочу». С другой — мать неизменно напоминала: ты катаешься в такой группе, ты обязана показывать определённый уровень, ты не имеешь права выйти и откатать плохо.
Из этого рождается буря, которую сложно описать словами: одновременно хочется свободы и в то же время настолько глубоко вбита установка «ты должна», что отказаться от неё кажется предательством по отношению к себе, тренерам, команде. В какой‑то момент спортсмен перестаёт понимать, где его собственные желания, а где — навязанные ожидания.
Страх деградации и взросление тела
Особенно болезненным для Алисы стало осознание, что с возрастом тело меняется, и то, что легко удавалось вчера, внезапно перестаёт получаться. Она признаётся, что иногда пересматривает свои прошлогодние прокаты и задаётся вопросом: почему сейчас она не прыгает так же?
Это приводит к тяжёлым мыслям: она растёт, взрослеет, меняется физически — и не всегда понимает, насколько это развитие, а насколько — шаг назад. В такие моменты возникает страх деградации: «А вдруг я становлюсь хуже? А вдруг уже не вернусь на тот уровень?»
В этом возрасте особенно остро ощущается противоречие между желанием быть просто «девочкой Алисой Двоеглазовой» — с обычными радостями, спонтанностью, без грозы обязательств — и необходимостью ежедневно выбирать жёсткий труд, режим и постоянное напряжение. Но в итоге приоритеты расставляются в пользу спорта.
«Почему я должна работать, а кто‑то — нет?» и усталость от собственной серьёзности
Алиса честно признаётся: были моменты, когда она задавалась вопросом — почему ей так тяжело, а кто‑то живёт без постоянной работы над собой? В периоды максимального эмоционального выгорания особенно остро ощущается несправедливость:
одни проводят время свободно, а ты привязан к катку, режиму и стартам.
Она вспоминает разговоры с подругой по группе Дарьей Садковой — пару лет назад они много смеялись, шутили, легко относились к жизни. Сейчас же обе девушки заметили, что смеха стало гораздо меньше. Не потому, что они разучились радоваться, а потому, что банально не хватает сил. Каждый день забит тренировками, восстановлением, мыслями о прокатах и результате.
Алиса говорит, что теперь воспринимает происходящее как инвестицию в будущее. Она верит, что когда‑то этот период тяжелейшей работы окупится: будет время и на путешествия, и на знакомство с разными странами, и на ту самую лёгкость, которой сейчас не хватает.
Мечта о простом человеческом счастье
При этом её представление о будущем не ограничивается медалями. Алиса говорит о желании встретить человека, с которым можно будет пройти всю жизнь, построить семью и полностью довериться — настолько, чтобы не бояться раскрыть всё, что происходит у неё внутри.
Она признаётся, что иногда даже маме тяжело рассказать обо всех переживаниях. Не потому, что нет доверия, а потому что не хочет нагружать её лишними волнениями. Есть моменты, когда просто выйти на лед — уже подвиг, но об этом не всегда хочется говорить вслух.
Где‑то внутри ей нужна опора, рядом с которой можно не держать лицо, не оправдываться, не быть постоянно «спортсменкой, которая должна». Просто быть собой — с усталостью, страхами, сомнениями.
Психологическая цена «избранности»
Истории, прозвучавшие в разговоре с Тутберидзе и её ученицами, показывают обратную сторону идеи «избранных детей». С одной стороны, это ощущение особой миссии, возможности достичь того, о чём большинство может только мечтать. С другой — постоянное давление: раз ты «избран», значит, не имеешь права оступиться.
Детство под расписание, ранний подъём, жёсткий контроль питания, вечная боль в суставах и позвоночнике, страх не соответствовать уровню группы, не оправдать ожиданий тренера и семьи — всё это становится нормой. А улыбок, спонтанного смеха и простой лёгкости действительно становится меньше.
Большой спорт как осознанный выбор
При всей жесткости системы и тяжести пути в разговоре звучит ещё одна важная мысль: в какой‑то момент это перестаёт быть только выбором родителей и тренеров. Спортсмен взрослый сам отвечает на вопрос: продолжать ли идти по этому пути.
Кто‑то останавливается, не выдерживая физических и эмоциональных нагрузок. Кто‑то, как Алиса, решает терпеть боль, сомнения и усталость ради шанса реализовать себя в спорте. И здесь важно, чтобы ощущение «избранности» не превращалось в кандалы, а действительно помогало принимать трудности как осознанный выбор, а не как приговор.
Путь, о котором говорят Тутберидзе, Двоеглазова и Хуснутдинова, — это не сказка о лёгком успехе, а многолетняя история борьбы с собой, своим телом и своим страхом. Но именно из таких историй и рождаются те самые «большие медали» и яркие прокаты, которые зрители видят лишь в пару минут на льду, не подозревая, сколько бессонных утра, слёз и боли за ними стоит.