Сын погибших в авиакатастрофе чемпионов мира по фигурному катанию Евгении Шишковой и Вадима Наумова исполнит их мечту — в 2026 году Максим Наумов выйдет на олимпийский лед в составе сборной США. Для 23‑летнего одиночника эта поездка в Милан станет не просто спортивной вершиной, а личной точкой возвращения к жизни после трагедии, которая всего за один день изменила его судьбу.
Завершившийся в Сент-Луисе чемпионат США по фигурному катанию стал решающим этапом отбора в олимпийскую команду. Специальная комиссия, формирующая состав сборной, включила Наумова в список тех, кто получит право выступить на Играх-2026. Еще год назад мало кто мог представить, что фигурист не только вернется на прежний уровень, но и сумеет пробиться в олимпийскую команду после тяжелейшего удара, который пережила его семья.
Январь 2025 года стал для Максима роковой чертой. Сразу после очередного чемпионата США он вернулся в Бостон, а его родители задержались в Уичито: Евгения Шишкова и Вадим Наумов проводили там краткосрочные сборы с молодыми фигуристами. Обратным рейсом в Вашингтон они должны были вернуться к рабочему режиму и подготовке сына к предстоящему олимпийскому циклу.
При заходе на посадку над рекой Потомак самолет, на котором летели Шишкова и Наумов, столкнулся с вертолетом. Выжить не удалось никому — ни пассажирам, ни членам экипажа. В один момент Максим лишился не только самых близких людей, но и своих главных тренеров, которые с детства вели его по спортивной лестнице.
Последний разговор с отцом Максим помнил в деталях. Они почти час анализировали прокаты в Уичито и обсуждали, что нужно изменить в тренировочном процессе, как укрепить стабильность, какие элементы стоит усложнить, чтобы через год, в олимпийский сезон, бороться за путевку в Милан. Олимпийские игры в их семье были не просто стартом — это была общая цель, к которой они шли много лет.
После трагедии Наумов отказался от участия в чемпионате четырех континентов. Первое появление на льду перед зрителями после катастрофы случилось лишь на мемориальном шоу, посвященном памяти погибших. Для того вечера Максим приготовил прокат под «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из самых любимых песен его отца. Этот выход не был про спортивные оценки, он был про прощание и благодарность. Зал слушал музыку и смотрел на Максима в абсолютной тишине, а в конце многие зрители не могли сдержать слез.
Долгое время Наумов даже не был уверен, сможет ли продолжать карьеру. Еще с детства на льду рядом с ним всегда были родители: Евгения и Вадим постановочно выстраивали его программы, корректировали каждый элемент, учили работать с эмоцией и публикой. Потеряв их, он потерял привычную опору — и как сын, и как спортсмен. Мысли о завершении карьеры казались логичным и почти неизбежным выходом.
Решающую роль в том, что Максим остался в спорте, сыграли люди, которые протянули руку в самый тяжелый момент. К работе с Наумовым подключились Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо. Они не пытались заменить родителей — это было невозможно, — но помогли выстроить новую тренировочную систему, фактически собирая его как спортсмена заново. Именно с ними Максим начал подготовку к олимпийскому сезону, шаг за шагом возвращая уверенность в себе.
К отбору на Игры Наумов подошел в статусе одного из «вечных четвертых»: ранее он трижды останавливался в шаге от пьедестала на национальном чемпионате. При этом конкуренция за олимпийские путевки в американской мужской одиночке была запредельной. Один из трех билетов в Милан, по сути, изначально принадлежал уникальному Илье Малинину — фигуристу, которого по техническому уровню пока не может догнать ни один другой американец. За оставшиеся два места шла ожесточенная борьба сразу между несколькими спортсменами, и Наумов был лишь одним из претендентов.
В Сент-Луисе Максим показал свой лучший прокат за последние годы и впервые в карьере поднялся на пьедестал национального первенства, выиграв бронзовую медаль. В компанию к Малинину и Эндрю Торгашеву он вошел как третий участник олимпийской сборной США по мужскому одиночному катанию. В тот момент, уже сидя в «кисс-энд-крае», он достал небольшую старую фотографию, где был запечатлен ребенком вместе с родителями. Тогда он еще не понимал, что такое Олимпиада, но именно они с детства внушали ему, что однажды он там окажется.
Когда стало ясно, что олимпийская путевка в кармане, Наумов не смог сдержать эмоций — на глазах выступили слезы. На пресс-конференции он признался, что в первую очередь подумал о матери и отце: они слишком много говорили в семье о значении Олимпийских игр. Для Шишковой и Наумова старшего участие в Играх было одним из ключевых событий карьеры, и они хотели, чтобы сын испытал то же самое — но уже в новой эпохе фигурного катания.
«Мы много обсуждали, насколько Олимпиада важна для нас, как она стала частью нашей семейной истории. В этот момент я сразу подумал о них. Я бы очень хотел, чтобы они сидели на трибуне и переживали это со мной, но я действительно чувствую их рядом. Они со мной на льду и вне его», — сказал Максим после окончания соревнований.
Символичность его пути в Милан сложно переоценить. Год, который прошел после трагедии, объективно был одним из самых тяжелых в его жизни. Но к финалу этого периода он пришел именно туда, куда стремились они втроем: к заветной олимпийской лицензии. Что бы ни случилось дальше — удачный ли будет старт, получится ли побороться за высокие места — уже сама квалификация на Игры стала для Наумова личной победой и своеобразным памятником его родителям.
История Максима — пример того, как спортивная дорога может стать способом прожить горе. Там, где многие ломаются, он попытался найти новую опору — в тренировочном режиме, работе с командой, в самой рутине фигуриста. Для спортсменов высшего уровня привычный график — утренние раскатки, ОФП, постановка программ, отработка прыжков и связок — часто превращается в спасительный каркас, который не дает окончательно провалиться в боль.
Не менее важным оказался и вопрос идентичности: сын знаменитых российских фигуристов, родившийся и выросший в США, он выступает под американским флагом, но никогда не скрывал, что его корни и школа — российские. Для него Олимпиада-2026 — это не только шанс заявить о себе в сильнейшей команде мира, но и возможность показать, как традиции разных фигурных школ могут объединяться в одном спортсмене. В его катании чувствуется и характерная для советско-российской школы работа над скольжением и линиями, и американская ставка на сложнейший контент и шоу-компонент.
Отдельной задачей для Наумова станет психологическая устойчивость в олимпийском сезоне. Любой старт под кольцами — это давление, к которому готов не каждый. В его случае к обычному волнению добавляется огромный эмоциональный фон: каждый выход на лед в Милане неизбежно будет восприниматься как посвящение родителям. Даже сам Максим признает, что главный вызов для него — не техника, а умение сохранить внутреннее равновесие, не позволить воспоминаниям парализовать движения.
Сейчас вокруг Наумова выстроен новый круг поддержки: тренеры, хореограф, спортивные психологи, товарищи по сборной. Для них его успех — тоже история преодоления. В фигурном катании принято говорить, что каждый прокат — как маленькая жизнь, прожитая за четыре минуты. В случае Максима его олимпийский прокат, каким бы он ни был, станет квинтэссенцией целого жизненного отрезка, наполненного потерями, сомнениями и, в итоге, — победой над обстоятельствами.
Нельзя забывать и о спортивной стороне вопроса. Конкуренция в мужском одиночном катании на Играх в Милане обещает быть невероятной: революционный контент Малинина с четверным акселем, сочетание техники и артистизма у японцев, стабильно сильные представители Европы. На этом фоне задача Наумова — не обязательно «выиграть медаль любой ценой», а откатать свои программы максимально чисто и достойно. Для спортсмена, который еще недавно не знал, вернется ли вообще на лед, уже сам выход в олимпийский старт-лист — результат, достойный уважения.
Важная часть его наследия — то, как он сохраняет память о родителях в своей работе. Музыкальный выбор, отдельные хореографические акценты, жесты, которыми он завершает прокат, — все это отсылки к программам Шишковой и Наумова, к их стилю и подходу. В будущих сезонах он не исключает возможности поставить номер, в котором напрямую переосмыслит самые известные номера своих родителей, но уже через собственный опыт и свой путь.
Фигура Максима Наумова в преддверии Олимпиады-2026 выходит за рамки обычной истории про «еще одного участника сборной США». Это рассказ о том, как сын двух чемпионов мира, потеряв их в одночасье, не только не опустил руки, но и сумел сохранить главное, чему они его учили: работать до конца, уважать лед и бороться за свою мечту. Каким бы ни окажется итог его выступления в Милане, сам факт присутствия на Играх станет для него ответом на главный внутренний вопрос: он не просто продолжил их дело, он сумел пронести его через самое тяжелое испытание в своей жизни.